История промысла медведя в России убедительно свидетельствует, как интенсивный отстрел этого ценного зверя и нарушение его место обитаний подрывали численность, сокращая ареал, и ставили вид в ряде регионов на грань исчезновения. Только жесткая охотхозяйственная политика управления промыслом медведя путем установления рациональных сроков и норм добычи, а также быстрое сокращение количества сельских населенных пунктов способствовали в 1970—80-х гг. стабилизации, а затем росту численности и постепенному восстановлению ареала вида. Успехи вскружили голову многим руководителям и участникам медвежьего промысла, в результате начались различные послабления в использовании ресурсов. Добыть медведя стремились многие городские и сельские охотники. Усилилось и браконьерство. Численность медвежьих популяций в ряде регионов страны быстро стала сокращаться. В то же время органы управления охотничьими ресурсами проявляют непонятное равнодушие к такому положению, находясь в плену прежних представлений о достаточных ресурсах медвежьего промысла. Учетные данные дают весьма приблизительную картину численности медведя в связи с трудностями полевого учета этого вида.
Полезно попытаться ретроспективно показать, на сохранившихся в охотничьей литературе материалах, процесс воздействия охоты на популяции бурого медведя в разное время. Конкретный материал для начала такого анализа дают «Записки егермейстера Андриевского», подробно описавшего охоты членов императорской фамилии и придворных охотников на медведей в окрестностях Петербурга и близлежащих губерниях. Согласно этим данным, с 1879 по 1886 г. было добыто 134 из 168 медведей (соответственно 16 из 21 за год), поднятых из берлог для гона на стрелков или отстрелянных непосредственно у берлог. В 1880 г. добыто 26 медведей. В отдельные дни успевали взять за день до 4 берлог, находившихся недалеко друг от друга. Такие удачи были 2 раза — 12 января и 1 марта. В 1882 г., с 5 по 14 марта, с участием великих князей охотились на медведей на юге Карелии. Здесь заранее было найдено 50 берлог, но из-за рано начавшихся оттепелей охватить успели только 34. В них взяли 26 взрослых, в том числе 10 медведиц, у которых было 11 новорожденных и 14 лончаков. Ушли из облавы 8 зверей, из них 2 раненых. А всего за эту зиму охотились на 41 медведя и добыли 34.
Во все годы, указанные в записях, берлоги брали без учета пола находящихся там зверей, хотя медведиц, имеющих потомство, можно было установить в марте по писку медвежат и не тревожить семью. И тем не менее самцов было всегда немного больше. Особенно большая разница в соотношении полов в пользу самцов была на юге Карелии в 1882 г.; самки здесь составляли только 38,5 %. При этом было взято 11 новорожденных медвежат на 10 отстрелянных медведиц. В приведенных выше цифрах обращает на себя внимание значительная доля среди добытых животных новорожденных медвежат и лончаков, что косвенным образом характеризует большой пресс охоты на медведя, имевший место уже в то далекое время.
По данным С. И. Огнева (1931), в конце XIX— начале XX в. южная граница сплошного ареала медведя в средней полосе Европейской России проходила по р. Оке от Орловской губернии до Рязанской и далее через Тамбовскую, Пензенскую, Симбирскую и Казанскую губернии, затем спускалась по юго-западным склонам Урала до 52° с. ш. Изредка медведь встречался в северной половине Самарской луки и даже Воронежской губернии. В Московской губернии он обитал в Богородском, Дмитровском и Клинском уездах и даже близ ст. Пушкино в 29 км от Москвы. В Муромских лесах Владимирской губернии он был достаточно многочислен.
К концу 1950-х гг, южная граница ареала заметно отодвинулась к северу. По данным С. Г. Приклонского (1967), в 1960 г. она проходила через Смоленскую, Калининскую, Ярославскую, Костромскую области, спускалась на юг до Татарии, затем поднималась к северо-востоку до Удмуртии. Южнее этой линии, вне основного ареала, кое-где в сохранившихся лесных массивах еще встречались отдельные очаги обитания медведя, где численность его была незначительной с плотностью населения 0,03—0,11 особи на 1000 га лесной площади. В пределах сплошного ареала плотность составляла 0,20 — 0,35 особи на 1000 га. Уровень опромышления популяций медведя в конце 50-х — начале 60-х гг. в областях европейской части России изменился от 3 до 28 %. Местами добыча велась круглый год, а за отстрелянных зверей выдавали премию. Такое использование ресурсов медведя привело к снижению численности и дальнейшему сокращению ареала, а в ряде областей к его мозаичности.
В конце 1960-х гг. южная граница ареала медведя в европейской части страны еще более сдвинулась к северу, а крупные изолированные очаги за пределами основного ареала распались на мелкие. Уменьшилась и площадь обитания вида в сплошном ареале вследствие обширных, не занятых зверем территорий вокруг городов и крупных населенных пунктов. Медведь исчез из Тульской, Московской, Орловской, Владимирской областей и Татарии. В Тамбовской, Рязанской, Калужской областях еще встречались единичные особи. В Мордовской АССР и Ивановской области медведь обитал только в трех административных районах. В Кировской области, где насчитывалось около 2 тыс. медведей, в 22 районах (из тогда имевшихся 60) медведей не было (Лавров, 1975).
Сокращение численности и ареала медведя происходило и в тех регионах, где охота на него была запрещена или ограничивалась лицензиями. Этому способствовало уменьшение площадей основных местообитаний зверей — спелых и перестойных лесов — в результате сплошных промышленных рубок.
В 1960-х гг. органы управления охотничьим хозяйством страны приняли ряд мер по упорядочению охоты на медведя: отменили премии за его добычу, установили сроки охоты, ввели сначала бесплатные, а потом и платные лицензии на отстрел зверей. Эти меры не сразу, но постепенно сыграли свою роль. Численность медведя начала стабилизироваться, а потом и расти. В последующие десятилетия началось увеличение численности медведя, наполнение и расширение его ареала. Наиболее заметный рост наблюдался в тех областях, где состояние его популяций оставалось относительно благополучным. По ведомственным данным, за период с 1980 по 1990 г. в 1,5—2 раза увеличилась численность медведя в Архангельской, Ленинградской, Псковской, Ивановской, Калининской, Костромской, Смоленской, Ярославской, Кировской областях и Коми АССР. Хотя вероятно, что сам по себе рост численности был меньше, а в большей степени здесь сказалось уточнение оценок численности зверей (Губарь, 1992). Тем не менее рост поголовья медведя в указанный период был достаточно заметен. Так, в Кировской области в начале 1990-х гг. медведь встречался во всех ее районах и даже в южных, где лесистость территории не превышала 15—20 %. В южной части научно-опытного охотхозяйства ВНИИОЗ на площади 16 тыс. га, где лес сохранился только вдоль речек и оврагов полосами разной ширины среди полей и сенокосов, а медведь заходил туда раньше крайне редко, в конце 80-х — начале 90-х гг. постоянно обитало 5—8 зверей, и было отмечено несколько случаев залегания медведей в берлоги. Нередкими стали случаи обнаружения медведей в окладах при проведении лосиных охот. Так, в северной лесной части упомянутого охотхозяйства в указанный выше период известно 6 таких случаев. В частности, 29 декабря 1992 г. при охоте на лосей на слабо зарастающей лиственным молодняком вырубке загонщики обнаружили верховую берлогу, в которой находилась медведица с тремя лончаками. Все звери были добыты; медведица весила 90 кг, медвежата — от 22 до 32. Берлога представляла из себя небольшое естественное углубление в грунте, без какой-либо подстилки и без прикрытия с боков и сверху, если не считать редких ветвей небольшой (диаметр ствола 10—12 см) ели, так что лежавшая сверху медведица была лишь присыпана снегом.
В Горьковской (ныне Нижегородской) области в конце 60-х гг. медведь хотя и встречался во всех районах левобережья Волги, но численность его в большинстве из них была ограничена и имела тенденцию к снижению (Лавров, 1975). В годы роста численности медведя в европейской части России этот процесс шел здесь аналогично. Учет численности, проведенный силами сотрудников ВНИИОЗ в середине 90-х гг., позволил охарактеризовать состояние поголовья медведя в области как относительно благополучное, хотя уже тогда здесь наметилась тенденция к его снижению. Средняя плотность населения зверей в большинстве районов составляла 0,26—0,32 особи на 1000 га лесной площади, а в отдельных частях Сокольского, Ковернинского и Шарангс-кого районов достигала 0,6—0,7 особи на 1000 га (Пиминов и др., 1999).
Одной из причин роста численности медведя в указанный период в Европейской России, кроме упомянутых выше причин, явилось сселение мелких деревень в крупные сельские поселки. Большие площади обезлюдели, брошенные земли заросли. Все это резко снизило воздействие фактора беспокойства, одновременно расширив арену жизни медведя. При этом отдаленные поля какое-то время продолжали засевать сельхозкультурами, что благоприятно сказывалось на кормовой базе вида. Но в начале 90-х гг. положение с медведем стало меняться в худшую сторону. Согласно официальным данным, за период с 1991 по 1995 г. численность медведя на территории европейской части страны (Северный, Северо-Западный, Волго-Вятский и Центральный экономические районы) сократилась с 37,9 до 30,3 тыс. особей (на 20,3 %), при этом падение ее было характерно для всех перечисленных регионов (Губарь, 1995).
Основная причина этого — резко возросший пресс охоты, отчасти связанный с известным ограничением охоты на копытных и перераспределением охотничьей нагрузки на медведя. Этому же способствовало большое количество имевшегося у охотников нарезного оружия, возможности применения которого стали не ограничены. Трудности перестройки и сопутствующая ей безработица резко увеличили число находящихся в угодьях людей, что не замедлило сказаться на значительном росте браконьерства. Водной из своих статей И. С. Козловский (2000) приводит откровение одного из охотников, который считает «святым делом» добыть на одну лицензию двух зверей, чтобы покрыть расходы на лицензию и путевку.
В соответствии с ведомственными данными, в конце 1990-х гг. численность медведя в европейской части стабилизировалась, а в Северном экономическом районе даже отмечен ее рост (Губарь, 2000). Однако, учитывая то обстоятельство, что итоговые оценки численности зверей по административным районам и областям складываются из сведений, представляемых охотпользователями угодий,ситуация с поголовьем медведя в настоящее время вряд ли благополучна и должна вызывать серьезные опасения. Нередки случаи, когда охотпользователи в целях получения необходимого количества лицензий «подтягивают» численность зверей на закрепленной территории. Естественно, что районный охотовед как контролирующее лицо далеко не всегда имеет возможность проверить достоверность представляемых ему данных и вынужден полагаться на порядочность охотпользователей.
Тревога по поводу современного состояния охоты на медведя слышна в научных работах многих исследователей, занимающихся изучением этого вида. К сожалению, некоторые должностные лица, призванные регулировать использование фауны, не считают ситуацию драматической и не меняют подхода к пользованию ресурсов медведя. Чтобы, вслед за кабаном и лосем, не допустить падения численности и не утратить восстановленных с таким трудом популяций этого ценного охотничьего зверя, необходимо своевременно принять новые регулирующие и охранные меры.

Охота и охотничье хозяйство 10-2001

Н. ГРАКОВ, доктор биол. наук, профессор, В. ПИМИНОВ, канд. биол. наук, ВНИИОЗ им. проф. Б. М. Житкова РАСХН


Нравится